«НАША СКОРАЯ ПОМОЩЬ»

Вы когда-нибудь задумывались над тем, какая предельно сложная и ответственная работа у медицинских работников службы «Скорой помощи»? Возможно, нет. Вот и я раньше, по правде говоря, не считала нужным вникать в тонкости будней сотрудников «Скорой». Ведь есть же, в конце концов, понятие профессионального долга, самолично выбранного человеком, и у каждого он свой, в том числе, и у медиков. Однако здесь, похоже, совсем особый случай.

Мое прозрение на сей счет наступило позже, когда я познакомилась с замечательным человеком Валентиной Алексеевной Арчинековой, которая всю жизнь трудилась в службе «Скорой медицинской помощи». Сначала она работала фельдшером, непосредственно выезжая к больным и оказывая им первую помощь на месте, а затем в качестве диспетчера по приему вызовов, поступающих по всем нам хорошо знакомому номеру «03».

Молодой фельдшер Валентина Арчинекова

Каждый звонок и выезд – это колоссальный стресс, огромное напряжение для сотрудников бригады, ведь на счету зачастую каждая минута. Голова медика напоминает суперкомпьютер, оперативно анализирующий состояние больного, наблюдаемые симптомы. Задача усложняется, если нет возможности оперативно направить бригаду по вызову – необходимо дать точные рекомендации больному или его родственникам по телефону, не наблюдая непосредственно клинической картины, не имея результатов анализов, моментально выстроить единственно правильный алгоритм действий по оказанию помощи.

А сколько вызовов поступает за смену! Бывает, что с одного вызова сотрудники «скорой» сразу же выезжают по следующему. Или, едва оказав помощь участникам жуткого дорожно-транспортного происшествия, вновь получают звонок диспетчера о не менее трагичном новом происшествии в другом конце города. И машина с включенными световым и звуковым сигналами мчится уже туда. И так, как рассказывала и Валентина Алексеевна, и другие работники «неотложной», может продолжаться на протяжении всей смены.

Привыкнуть к такой невероятно напряженной работе, когда пламя жизни может вот-вот задуть дыханием смерти, а благополучное разрешение ситуации зависит только от умелых действий врачей, невозможно. Не получается привыкнуть к отчаянным людским мольбам, взываниям о помощи, лицам, перекошенным от боли, ужасам аварий. От того собственное здоровье медработников, спасающих жизнь других, подчас дает сбой.

Валентина Алексеевна Арчинекова с коллегами
(в первом ряду вторая слева)

Какими же качествами должен обладать человек, избравший нелегкую, но благородную стезю служения больным? Необходимо иметь хорошее психическое и физическое здоровье (ведь подчас, по воспоминаниям Валентины Алексеевны, ей вдвоем с водителем «Скорой» приходилось перемещать на носилках больных весом и под сотню килограмм), быструю реакцию и умение сохранять спокойствие в любой ситуации (поскольку приходится иметь дело с больными и их отчаявшимися родственниками, находящимися в состоянии шока), и, разумеется, невероятный багаж знаний из разных областей медицины – от хирургии и акушерского дела до психиатрии. Всеми этими качествами Валентина Алексеевна Арчинекова обладала сполна.

Моему знакомству с этим достойнейшим человеком, пятилетним ребенком вывезенным по «Дороге жизни» из блокадного Ленинграда, способствовал Киржачский Свято-Благовещенский женский монастырь. В обители, основанной преподобным Сергием Радонежским, в свободное время мы оказывали насельницам посильную помощь в уборке храма: после богослужений и перед большими церковными праздниками чистили подсвечники и другую церковную утварь. И здесь Валентина Алексеевна рассказывала нам о прошедшем дежурстве, о непростых ситуациях, в которые попадали сотрудники медицинской бригады.

Я благодарна Богу за то, что на моем жизненном пути встречаются такие светлые и мудрые люди, как Валентина Алексеевна, у которых есть чему поучиться, что-то взять на заметку, и осознать, наконец, что жить необходимо не только для себя и для своих близких, а жертвенно, помогая нуждающимся, не считаясь при этом ни с собственным временем, ни с силами.

Фельдшер от Бога, как называли Валентину Арчинекову, она спасла за свою многолетнюю практику десятки человеческих жизней. Например, Инна Викторовна Уланова вспоминает такой случай: «Мне было лет пятнадцать. Сильно заболел живот. Приехала «Скорая», молодой сотрудник которой решил, что у меня гастрит. Выписал таблетки и уехал. Но живот не проходил, боли обострились. На следующее утро родители снова вызвали «Скорую». Фельдшером была Валентина Алексеевна. Она осмотрела меня и сказала, что это аппендицит, который может прорваться в любой момент, и что надо срочно делать операцию. Меня доставили в центральную районную больницу на операционный стол. Так Валентина Алексеевна мне спасла жизнь. Моя мама вышла из больницы, потрясенная, в слезах. А был как раз праздник Троицы, и она пошла в Свято-Никольский храм на Заболотье благодарить Бога за благополучное разрешение ситуации».

Несколько лет назад моя знакомая Клара Михайловна Большакова как-то в разговоре упомянула о следующем эпизоде. Когда еще был жив ее муж-фронтовик, и у него случался очередной приступ астмы, она всем сердцем желала, чтобы на вызов на «неотложной» приехала обязательно Валя Арчинекова, действовавшая всегда настолько уверенно и профессионально, что приступ непременно отступал. Слыша от пожилой соседки слова признательности в адрес некоей Вали, я не подозревала, что речь шла как раз о Валентине Алексеевне, фамилией которой я никогда не интересовалась, называя ее в силу возраста всегда по имени-отчеству.

За годы медицинской службы, исколесив весь Киржачский район на машине «Скорой помощи», Валентина Алексеевна, обладая исключительной памятью, заранее предполагала, в какую обстановку попадет, и что ждет ее на вызове. Это могло быть как приличное семейство, в котором кто-то внезапно заболел, так и какой-нибудь «бомжатник», в котором придется откачивать алкоголика или наркомана. В обычной жизни мы стараемся избегать контактов с такими личностями, брезгливо морщась и сторонясь их, но для «Скорой» нет разницы между успешными и пропащими людьми. Спасать надо и тех, и других, позабыв о чувстве брезгливости и неприязни к последним. При этом надо понимать, что благодарности здесь ждать не придется, главное – помочь человеку и самому, по возможности, остаться невредимым. Слава Богу, за все время работы в бригаде «Скорой» никто руки на Валентину Алексеевну не поднимал, однако, оскорбления, нецензурная брань вместо благодарности случались. Когда она сетовала батюшке на такое отношение к своему тяжелому труду, он утешал ее, объяснял, что так Господь смиряет ее, и что истинную награду за свой благородный труд она получит в полной мере в Вечности.

Собранность, спокойствие, невозмутимость, неизменное в любых обстоятельствах чувство юмора всегда отличали этого человека, лишь в 75 лет окончательно решившего выйти на пенсию. Однако уйти с работы для хорошего медика не означает повесить сумку с красным крестом на крючок в дальний угол и забыть об оказании помощи людям. Нет, это значит просто перестать приходить в свой кабинет в здании больницы. А помогать людям Валентина Алексеевна отнюдь не перестала. И потому между собой мы называли ее «наша скорая помощь».

К ней мы обращались постоянно – за советами, консультацией, что делать, если что-то случилось с собственным здоровьем, или если оно не в порядке у близких. Так, однажды, когда я была на утреннем богослужении в монастыре, мне позвонила дочь, которая проснулась и увидела, что вся покрыта красной сыпью. Я, очень взволнованная, подошла к Валентине Алексеевне, объяснила ей ситуацию. Валентина Алексеевна посоветовала позвонить по «03» и предположила, что у дочери ветрянка. После уборки храма пообещала непременно заглянуть ко мне домой. Когда храм был убран, преклонного возраста бывший фельдшер поднялась ко мне в квартиру на третий этаж и подтвердила правильно поставленный медиками «Скорой» диагноз – ветрянка. При этом она дала еще и несколько полезных советов. Вот такой неравнодушный человек!

Ее номер стационарного домашнего телефона на память знали многие. Бывало так, что случалось что-то непредвиденное и в позднее время приходилось вновь беспокоить Валентину Алексеевну и извиняться. Она же неизменно отвечала, что все нормально, ведь раньше работала круглосуточно, так что это для нее «детское время».

Ее сумочка напоминала чемоданчик доброго доктора Айболита. В ней она носила всевозможные лекарства, причем, не для себя, а для других. Если рядом кому-то вдруг станет плохо, и сердечные лекарства пригодятся, и таблетки от давления, и обезболивающие средства. Все это, вместе с профессиональными знаниями опытного медика, действительно в некоторые моменты очень и очень выручало.

Однажды в храме девушке, которая стояла рядом со мной, внезапно стало плохо, и она упала. Я очень испугалась, и мне уже казалось, что девушка умерла. Но стоявшая рядом Валентина Алексеевна констатировала «обычный обморок». Она расстегнула на девушке одежду, проверила пульс. Больную вынесли на свежий воздух, положили на скамейку, подложив под ноги валик. Валентина Алексеевна стала обливать водой ее лицо и шею, а после этого водила около ее носа смоченной в нашатырном спирте ваткой, пока та не пришла в себя. Потом мы сидели с девушкой на скамейке, а Валентина Алексеевна, пытаясь восстановить кровообращение, растирала ее похолодевшие руки. Не помню, откуда тогда появился нашатырь, но, возможно, все из той же фельдшерской сумочки. Как-то Валентина Алексеевна сказала, что носит в ней даже зажигалку. «Это еще зачем?» – неподдельно удивилась я. «Так вдруг прикурить попросят», – то ли в шутку, то ли всерьез ответила она. Видимо, медики старой закалки не могут игнорировать никакую просьбу о помощи.

Неутомимая странница

А еще Валентина Алексеевна очень любила паломнические поездки по святым местам. Зная об этом, организаторы таких поездок, когда кто-то вдруг в последний момент отказывался, звонили именно ей. И она неизменно соглашалась. Получив предложение порой за час до поездки, Валентина Алексеевна собиралась по-солдатски быстро. Ее не смущало ни то, что она только что вернулась с суточного дежурства, ни длительность поездки, в которую надо бы готовиться заранее. Распрощавшись со сном и резко переменив планы, через час она уже стояла в ожидании автобуса. Мне больше не доводилось знать таких людей, способных без раздумий согласиться на дальнее путешествие за полчаса-час до отъезда. Быстрота реакции и умение мгновенно принимать решения сформировались у нее за десятки лет работы в службе «Скорой медицинской помощи».

Где она, благодаря своей мобильности, только ни побывала! Соловки, Валаам, Псков, Свирь, Екатеринбург, Белоруссия, Абхазия, Дивеево, не говоря уже о близко расположенных к Киржачу святых местах, которые она посещала неоднократно. Валентине Алексеевне всегда удавалось благополучно добраться в Москву на поклонение привезенным святыням, будь то пояс Пресвятой Богородицы или мощи мученика Киприяна и мученицы Иустины, десница святого Иоанна Крестителя или глава апостола и евангелиста Луки. Рассказывая о том, как ей, когда она еще была штатным медиком, посчастливилось каким-то совершенно необычным образом попасть к мощам великомученика и целителя Пантелеимона, к которым стояла многотысячная очередь, она заметила: «Бог мне тогда помог. Да и как иначе, ведь я, медик, почитай, ехала в командировку к главному врачу».

В поселке Свирь Ленинградской области паломническую группу, в составе которой на поклонение к преподобному Александру Свирскому приехала Валентина Алексеевна, тоже ждала огромная радость. Неожиданно была открыта часть стекла на раке святого, что обычно делается только в дни памяти подвижника и по большим церковным праздникам, и киржачские паломники смогли приложиться к руке преподобного и почувствовать ее тепло. Как известно, это единственный святой, почивший в Бозе более пяти веков назад, мощи которого имеют температуру 36 градусов. В этом нашему медику посчастливилось убедиться самолично.

Слушая рассказ Валентины Алексеевны об очередном путешествии, мы порой восклицали: «Наверное, нет такого святого места, где бы Вы не были!» Она это подтверждала и добавляла: «Вот только в Иерусалиме еще не была! Но, видно, Бог за грехи не пускает». И что вы думаете? Заветной мечте суждено было сбыться за полгода до смерти нашей героини. В ноябре 2017 года Валентина Алексеевна попала в этот святой град, куда так стремилась всю жизнь. Как окрыленная, невзирая на возраст, недуги, даже забывая опираться на свою палочку, путешествовала она по дивной евангельской гористой местности, поклоняясь многочисленным святыням, и в 80-й день своего рождения причастилась здесь святых Божественных тайн в храме Рождества Христова!

На Святой земле

Возвращаясь из очередной поездки, Валентина Алексеевна непременно сообщала, что подала записки обо мне и моих близких на Литургию. Мне было не понятно, почему она это делала,– ведь я ей, по здравом рассуждении, никто. У нее же много своих родственников, близких, друзей, которых, она также всех поминала: живых – за здравие, усопших – за упокой. Но, видимо, на всех хватало ее заботы.

Однако можно много путешествовать по святым местам, а потом все забывать. Часто именно так и происходит. Но не таким человеком была Валентина Алексеевна, обладавшая поистине уникальной памятью. Она помнила с фотографической точностью, где и когда была, с каким батюшкой паломническая группа ездила к святыням, к мощам каких святых прикладывалась, какие старицы и архимандриты какими подвигами веры прославились в конкретной местности, где их могилки, а также множество иных подробностей, которые, казалось бы, невозможно удержать в памяти.

Как-то речь зашла о женщине, крещенной с именем Ефросинья. Валентина Алексеевна оживилась: «Интересно, в честь какой же святой ее так назвали? Ефросиньи Полоцкой или Колюпановой?» И она в подробностях стала пересказывать жития той и другой святой, будто бы только сейчас их прочитала. Под конец она сообщила, где находятся мощи подвижниц, и что, разумеется, она там была.

Дорога к Богу

Все приходят к вере по-разному. Кто-то научен святым молитвам с детства. Кто-то, обжегшись жизнью, начинает задумываться о ней в юности. А кто-то, как Валентина Алексеевна, становится верующим уже в зрелом возрасте, многое пережив и проводив в последний путь близких людей. Валентина Алексеевна, работая на «Скорой помощи», временами забегала в единственный действовавший тогда в Киржаче Свято-Никольский храм на Заболотье, чтобы просто «поставить свечку». Но огонек веры в ее душе разгорался, она стала носить нательный крест. Вот только случались на первых порах такие странности – засыпала она с надетым на шею крестом, а утром обнаруживала, что на шее его нет, и что он лежит под подушкой. Эти необъяснимые случаи убеждали Валентину Алексеевну в правильности выбранного пути. Она стала посещать богослужения, исповедоваться и причащаться Святых Христовых Тайн. Исчезновения нательного крестика прекратились: теперь он был с ней всегда, как и она – с Богом.

С восстановлением Свято-Благовещенского женского монастыря Валентина Алексеевна стала одной из постоянных прихожанок обители и активных помощниц для сестер. А трудов, особенно в первое время, было невероятно много, поскольку вся площадь храмового комплекса нуждалась в преображении. Она была в числе тех, кто готовил в 1997 году монастырь к приезду Святейшего Патриарха Алексия II – вместе с другими трудниками допоздна отмывала от известки и толстого слоя пыли полы, только что выложенные каменными плитами в храме преподобного Романа, наводила порядок и чистоту на монастырской территории. И до последних своих дней Валентина Алексеевна помогала насельницам обители, чем могла. Все знали, что если она пришла на богослужение, то обязательно по его окончании останется и примет участие в уборке храма, вымоет церковную посуду или поможет сестрам монастыря по хозяйственной части.

За работой в Свято-Благовещенском монастыре

Во время богослужений невозможно было застать эту 80-летнюю женщину чинно отдыхающей на стульчике или лавочке: она всегда стояла или у ковчежца с мощами преподобного Сергия Радонежского, если богослужение проходило в Благовещенском храме, или у раки с мощами преподобного Романа Киржачского, если служили в нижнем храме. Наверное, молитвы этих святых угодников и помогали ей на жизненном пути, когда, казалось, по воле случая все складывалось весьма удачно. Я имею в виду и промыслительное стечение обстоятельств в паломнических поездках, и многое другое…

Сила молитвы

Зная глубокую веру Валентины Алексеевны, близкие или просто знакомые просили ее помолиться за них в трудных обстоятельствах их жизни. И она выполняла их просьбы, молилась келейно или заказывала за них молебны.

Я помню, когда ее единственная любимая внучка Даша была студенткой педагогического ВУЗа, бабушка всегда переживала за то, как она сдаст очередной экзамен во время сессии. Однажды внучка была расстроена тем, что один экзамен ей предстояло сдавать очень придирчивой преклонного возраста преподавательнице. Валентина Алексеевна уточнила у внучки имя экзаменатора, записала ее на Литургию и сама поминала в своих молитвах. После экзамена радостная внучка позвонила и рассказала бабушке следующее. Когда она стала отвечать билет, пожилая женщина в знак согласия со сказанным мерно кивала головой, и, не дослушав ответ до конца, без дополнительных вопросов стала выводить в зачетной книжке отметку «отлично». Но еще больший сюрприз ожидал Дашу, когда преподаватель светского ВУЗа, протягивая ей зачетку, вдруг улыбнулась и сказала: «Спаси тебя, Господи!». Валентина Алексеевна, которая искренне молилась за преподавательницу, этому не удивилась.

Эстафетная палочка

В последнее время неизменной спутницей Валентины Алексеевны стала видавшая виды деревянная палочка – «третья нога», как она ее называла. Этой палочкой она очень дорожила и не захотела сменить ее на современную дорогую финскую, купленную для нее заботливой дочерью.

Не случайно она любила свою старенькую клюку. Эта палочка уже послужила на своем веку людям, чья жизнь была связана с беззаветным служением Богу, и передавалась как память, как эстафетная палочка от одного отходящего в мир иной человека к другому, земная жизнь которого еще не завершена. Кто же до Валентины Алексеевны был обладателем этой обычной, казалось бы, клюки? Здесь необходимо немного погрузиться в историю.

Единственным действующим в городе Киржаче в советское время храмом был Свято-Никольский храм на Заболотье. Это было время, когда люди боялись признаться, что они верят в Бога, боялись проработок по комсомольской и партийной линиях, бесчисленных воспитательных бесед или взысканий, и, наконец, позорного изгнания из рядов членов партии. Но все же находились и те, кто, несмотря на все карательные меры советской власти, не боялся приходить в храм. Окружающие, зная об этом, тайком передавали с ними деньги на свечки и записочки на Литургию.

Моя мать, Мария Васильевна Косолапова, относилась именно к таким, ни от кого не скрывавшим свою религиозность, людям. Многие знали, что она пережила огромное горе – в 44-ый день своего рождения потеряла сына в полном расцвете сил, поэтому воспитательные беседы с ней не проводились. Да и коллектив предприятия, где она работала, был дружный и сплоченный, «стукачи» в нем не водились.

В 1986 году, когда она вышла на пенсию, зная ее грамотность в финансовых вопросах, умение расположить к себе людей, и, конечно, видя ее искреннюю веру в Бога, ее избрали старостой храма. Сколько ей пришлось пережить, когда она после долгих колебаний решилась пойти этим тернистым путем!

Знакомые и родственники, видя, что человек не бывает дома с раннего утра и порой до позднего вечера, практически без выходных, трудится в храме, думали, что так можно работать только за большие деньги. Они отказывались верить, что мать, постоянно имея дело с денежными средствами, трудится во славу Божью. И каково было пережить ей косые взгляды и недоверие!

Но прежде чем трудиться в храме, необходимо было до него добраться, что порой было не просто. В праздничные дни моей матери, у которой хранился единственный ключ от храма, – кстати, он был тяжелый, кованый, размером с ее кожаную сумку – надо было быть в храме уже около шести часов утра. И если ранний автобус по какой-то причине не приходил – а такси тогда еще не было, ей приходилось идти пешком порядка восьми километров.

Круг забот матери как церковной старосты был довольно широк: оформление необходимой документации, решение различных организационных и хозяйственных вопросов, приобретение церковной утвари и свечей для богослужений, организация и контроль за качеством выполняемых строительных и реставрационных работ и, конечно же, постоянное попечение о внутреннем убранстве и благолепии храма.

Стоя за свечным ящиком, моей матери приходилось не только принимать записочки и продавать свечи, но и выслушивать рассказы запутавшихся людей об их нелегких судьбах и помогать им советом. Духовной литературы и Интернета тогда не было, поэтому приходилось либо отправлять их к батюшке, либо разъяснять самой.

В церковь приходили разные люди, в том числе и те, кто, столкнувшись с необъяснимыми явлениями, боялся показаться окружающим умалишенным. Например, мать рассказывала, что как-то пришла женщина, напуганная тем, что умерший муж стучит по ночам в окно и требует паспорт. Кричит, что без паспорта его не пускают. Мать спросила: «А вы отпевали мужа?». Ответ был отрицательным. После отпевания усопшего и освящения дома все стуки прекратились. И сколько было подобных обращений!

Мне запомнился и следующий эпизод. Это было уже в начале 90-х, когда бурным цветом расцветали экстрасенсорика и магия, когда многие «заряжали» воду во время сеансов Чумака и смотрели телесеансы Кашпировского. Газеты кишели объявлениями о наборе на курсы экстрасенсов. В эти лихие времена в храм во время обычного дневного дежурства зашел мужчина, который стал рассказывать матери о своих уникальных экстрасенсорных способностях. В дополнение к сказанному посетитель захотел продемонстрировать один из своих трюков и направился для этого к алтарю. Мало ли что мог сделать новоявленный маг! Мать была одна, на чью-либо помощь ей рассчитывать не приходилось, и она вслух обратилась к Богу со словами молитвы «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его». Мужчина застыл на месте как вкопанный и до окончания молитвы не мог не только сделать ни шага, но даже пошевелиться. Тогда мать сказала: «Ты понял, где настоящая сила? Вот и иди отсюда подобру-поздорову!». И тот покорно, очень напуганный, покинул дом Божий.

Был и другой случай. Однажды после богослужения, когда мать подошла приложиться к иконе преподобного Серафима Саровского, она увидела, что аналой пуст. Сразу поняла – икона украдена! Все, кто был в тот момент в храме, вместе с батюшкой стали горячо молиться о возвращении пропажи. Мама пришла домой из храма в этот день очень расстроенная и в полном недоумении: «Как можно что-то украсть из храма и не побояться Бога?» Однако в этот же вечер пропажа нашлась. Мужчина, похитивший святыню, вернул ее батюшке и просил простить его и помолиться за него. Оказалось, что вор, чтобы незаметно выскользнуть из храма, сунул украденную икону под рубашку и прижал ее рукой к телу. И вот теперь его бок и рука, то есть те места, которых касалась икона, нестерпимо горели как от сильного ожога. Дивны дела Твои, Господи! Еще одна раскаявшаяся душа обратилась к Богу и познала Его, пусть даже таким образом.

Почти за 20 лет работы старостой в Свято-Никольском храме вокруг матери сплотился дружный коллектив верных помощников, которые также не считались с личным временем, чистили, убирали храм, помогали в дежурствах. Одним из таких глубоко верующих людей была подруга мамы и ее соседка по улице Лидия Ивановна Халтурина. Мать ей доверяла как себе и во всем полагалась на этого беспредельно честного и открытого человека. Они жили одними церковными заботами, вместе обсуждали возникавшие сложности, вместе радовались за тех, кто приходил к Богу, вместе совершали утренние пробежки от дома до храма и так же вместе в начале двухтысячных годов стали прихожанками Свято-Благовещенского женского монастыря. Здесь они обрели и других близких себе по духу людей, в числе которых оказалась и Валентина Алексеевна Арчинекова. Забота о храме сроднила их, и Валентина Алексеевна признавалась, что многому научилась от них в духовном плане.

Помощницы Свято-Благовещенского монастыря (Лидия Ивановна Халтурина (в первом ряду слева), Мария Васильевна Косолапова (в первом ряду в центре), Валентина Алексеевна Арчинекова (во втором ряду справа))

В 2009 году не стало Лидии Ивановны Халтуриной. В память о верной подруге, с которой было пережито столько радостных и скорбных дней, пройдено множество испытаний, моя мать попросила ее старенькую палочку-клюшку. В 2013 году ушла из жизни и моя мама. Попрощаться с ней пришла и Валентина Алексеевна. Тогда же она обратилась ко мне с просьбой отдать ей заветную палочку, которая, по ее словам, нужна была ей не для ходьбы, а как дорогая память. Но в последние годы эта палочка послужила бывшему фельдшеру и по прямому назначению.

Вот так путешествовала эта ничем неприметная клюка от одного жившего с Богом человека к другому. И как же не назвать ее в таком случае эстафетной!

Пасхальный эпилог

Храм был тем местом, куда всегда, не взирая на обстоятельства и физическое недомогание, стремилась Валентина Алексеевна Арчинекова. Вот и в феврале 2018 года, когда после двух дней, в течение которых у нее держалось высокое давление, почувствовав, наконец, некоторое облегчение, она пошла в монастырь. Я уже привыкла к ее склонности говорить о своих болячках как о чем-то забавном и не доставляющем ей страданий, в отличие от тех, кто непроизвольно стонет при упоминании о своих недугах. Вот и в тот день она шутила, хотя все еще чувствовала себя неважно. «Представляю картину»,– говорила она. – Придут сейчас ко мне мои родственники домой, принесут продукты, а дверь закрыта, а болящей-то и нет! Будут голову ломать, куда я пропала-то. Ну, я там записочку написала, что в храм ушла. Вот уж удивятся!»

Больше Валентину Алексеевну я не видела. Той ночью у нее случился инсульт, а 1 мая ее не стало. В этот светлый пасхальный день она в последний раз приобщилась Святых Христовых Тайн и мирно отошла ко Господу.

Монастырь провожал свою верную труженицу заупокойной службой и мерным колокольным звоном. Моя знакомая, случайно оказавшаяся тогда в храме, увидев траурную процессию и услышав колокольный звон, сразу поняла, что застала трогательный момент прощания обители с каким-то очень дорогим для нее человеком.

Когда уходят такие люди, до конца послужившие Богу и ближним, чувства скорби не бывает. Лишь светлая грусть и печаль заполняют душу, и вместе с ними – пасхальная радость. Радость от того, что человек достойно прошел отмеренный ему на земле путь, что для него окончились скорби и страдания, что перед ним распахнулись двери Вечности, за которыми он воссоединится со Христом, который Своим Воскресением победил смерть!

Лариса Ерохина,

г. Киржач

6 июня 2018 г.